Güney Koreden ABDye ziyaret

Rus askeri istihbaratının (GRU) yeni kuşak silahları Systema ve Nooscope!

Черкесское политическое движение продолжает усиливаться. Это сравнительно недавний феномен, последних пары десятилетий.

Նիկոլ Փաշինյանի պատմական այցը. բարձր նոտա Թբիլիսիում

Россию распродадут тихо, быстро и по дешевке

Rusya 3 Şubat 2017
492

В четверг, 2 февраля, правительство РФ утвердило программу приватизации государственных активов на 2017−2019 годы. Об этом заявил вице-премьер Дмитрий Козак. По информации ТАСС, в ходе заседания обсуждались вопросы приватизации ВТБ, РЖД, «Почты России» и других крупных активов, причем дополнительных заседаний кабмина по приватизации больше не планируется.

Масштабы грядущих продаж впечатляют. По сведениям «Интерфакса», государство, владеющее 60,9% голосующих акций ВТБ, готово снизить долю во втором по величине банке страны до блокпакета. Уже в текущем году правительство намерено продать пакет ВТБ в размере 10,9%, хотя санкции в отношении банка осложняют проведение сделки в ближайшее время.

Доля Росимущества в «АЛРОСА» может снизиться с нынешних 33% до 29% + 1 акция, доля в «Совкомфлоте» — со 100% до 25% минус 1 акция. Кроме того, государство намерено выйти из капитала «Приокского завода цветных металлов» и производственного объединения «Кристалл».

В целом, как ранее заявлял премьер Дмитрий Медведев, приватизации подлежит свыше тысячи объектов госимущества. «В результате поступления в федеральный бюджет должны составить около 17 млрд. рублей за три года, причем это — не считая эффекта от продажи акций крупнейших компаний, которые имеют лидирующие позиции в своих отраслях», — рапортовал премьер.

Видимо, кабмин окрылила успешная приватизация госпакета «Роснефти» — благодаря поступлению 721 млрд. рублей от нее в федеральный бюджет удалось закончить 2016-й год с приемлемым показателем дефицита в 3,5% ВВП (всего за неделю до сделки Минфин прогнозировал, что дефицит составит 3,9% ВВП), и не пришлось ускоренными темпами тратить Резервный фонд.

Тем не менее, вопросы к приватизационной стратегии остаются. Ряд экспертов считает, что цены на российские активы в настоящий момент ощутимо занижены. На их капитализации негативно сказалось и падение цен на «черное золото», и санкционное давление — формальное и неформальное — со стороны Запада. Это давление, по сути, запрещает ряду крупных международных игроков участвовать в приватизационных сделках с Россией.

Та же «Роснефть» провела безрезультатные переговоры с тремя десятками потенциальных покупателей, а реальных инвесторов, можно сказать, нашла в последний момент. Как метко писал Forbes, «катарский суверенный фонд появился из ниоткуда».

Тем не менее, экономический блок правительства уверенно идет по пути снижения доли госсобственности в экономике. И столь же уверенно игнорирует вопрос: зачем задешево продавать лучшие пакеты российских акций?

— Еще 17 января министр экономического развития Максим Орешкин в интервью Financial Times говорил о приватизации очень правильные вещи, — отмечает президент Союза предпринимателей и арендаторов России Андрей Бунич. — Он говорил, что усиление конкуренции в отдельных секторах экономики куда важнее для развития, чем приватизация государственных предприятий. «Если мы просто приватизируем крупные государственные компании, которые доминируют в определенных секторах, то конкурентная ситуация не улучшится, и не окажет серьезного влияния на общий рост», — доказывал министр, и под каждым его словом я был готов подписаться.

Но прошло всего две недели — и оказалось, что правительство все-таки готовит продажу предприятий, которые «доминируют в определенных секторах». Хотя, как и объяснял Орешкин, такие продажи не сказываются на общем росте экономики, и даже ухудшают конкуренцию. Когда власти делают частными естественные монополии, они почти всегда меняют их хозяйственную деятельность в сторону, противоречащую интересам общества. Это негативно сказывается на смежных секторах, а далее на секторах, смежных с уже пострадавшими. В результате так называемые вторичные эффекты расходятся по экономике, как круги по воде.

Так происходило в британской экономике во времена премьерства Маргарет Тэтчер, так случалось в экономике США. За работы по изучению влияния на экономику вторичных эффектов присужден ряд Нобелевских премий. Тут даже не о чем спорить, но экономический блок российского правительства эти знания почему-то игнорирует. Его навязчивая идея — лучшие российские госактивы надо непременно продавать.

Я могу объяснить нынешнюю приватизацию лишь наличием умысла. На мой взгляд, кому-то это удобно и выгодно. Потому что продажа лучших кусков госсобственности, которые еще остались, — дело что ни есть выгодное для кармана чиновника.

«СП»: — Почему продажа госсобственности в частные руки вредит экономике?

— Потому что только государство, с точки зрения международных финансистов, считается первоклассным заемщиком. Именно поэтому, когда деньги заимствует государство (выпускает под эти цели гособлигации), оно занимает их по очень низкой ставке — на Западе, например, под 1−2% годовых. Причем, не имеет значения, федеральные ли это облигации, или региональные. Но как только государственное предприятие приватизируется и становится частным, держатели его акций всегда требуют большей доходности — не 2%, как в случае с гособлигациями, а как минимум 8−10%.

В итоге, с точки зрения управления предприятием, приватизация несет убытки. Потому что в случае приватизации предприятию приходится гораздо больше тратить на обслуживание платежей по текущей деятельности и оборотному капиталу. По сути, в этом случае прибыль будут высасывать акционеры, неизбежно сокращая инвестиции в развитие.

Поясню на простом примере. Если государственное предприятие приносит $ 60 млн. прибыли в год, в теории оно может привлечь кредитов на $ 3 млрд. долларов — при ставке кредита 2% годовых прибыли как раз хватит на обслуживание долга. Но если то же самое предприятие станет частным, то сможет рассчитывать на кредит в лучшем случае 6% годовых, и сможет привлечь кредитов всего на $ 1 млрд.

На практике, «вилка» получается еще более значительной, поскольку сейчас для российских частных предприятий кредиты ощутимо дороже, чем 6% годовых.

«СП»: — Но нас уверяют, что только приватизация позволит снизить дефицит бюджета, и при этом сохранить суверенные фонды…

— Вся история с бюджетом — только предлог. В 2015—2016 годах правительство убедительно продемонстрировало, что главным источником дополнительных доходов бюджета является понижение курса рубля. И сейчас Минфин в очередной раз заявляет, что не выдерживает курс 60 рублей за доллар, и ратует за курс 65 рублей — именно такие параметры заложены в бюджетных проектировках на 2017 год. Получается, источник допдоходов действует, но на планах приватизации это никак не сказывается.

И действительно возникает вопрос: зачем сейчас проводится приватизация? А главное, что будет делать российское правительство потом, когда лучшие пакеты будут распроданы? Продавать контрольные пакеты, чтобы иностранные акционеры руководили нашей экономикой? Не думаю, что они будут делать это в интересах российского государства.

Я считаю, путь, который избрал экономический блок правительства — тупиковый. И упорство, с которым этот блок действует, вызывает удивление.

«СП»: — Почему так происходит?

— В результате приватизации государственное имущество в России полностью вышло из-под контроля общества. И в этом заключается огромная системная проблема. Как-то незаметно распоряжение госсобственностью стало текущей деятельностью не просто правительства, а чиновников средней руки.

С аппаратной точки зрения, уровень приватизационного ведомства весьма низок. Если учесть, что у нас министр экономики является де-факто замминистра финансов, то руководитель Росимущества (подчиненного Минэкономики) — это де-факто начальник управления в Минфине.

Конечно, это ненормальная ситуация. Управление госимуществом — отдельная функция, которая сопоставима по влиянию на экономику с денежно-кредитной политикой и с бюджетной политикой. Просто потому, что управление госсобственностью означает еще и выстраивание системы интересов хозяйствующих субъектов. И для правильного управления госсобственностью необходимо, конечно, отдельное мощное ведомство, которое бы провело инвентаризацию объектов государственного имущества, и которое бы знало, как правильно распоряжаться этой собственностью.

Экономистами доказано: есть как минимум десять форм управления госсобственностью, альтернативные продаже, — включая аренду, концессию, доверительное или трастовое управление, внесение госсобственности в качестве взноса в акционерное общество, с последующей эмиссией ценных бумаг, — которые могли бы принести государству больше дохода, чем простая продажа госактивов.

Доказано и другое: продажа крупных государственных активов деформирует структуру отношений в экономической системе в негативную сторону.

По уму, прежде чем решаться на продажу государственных активов, надо подсчитать: сколько эти активы могут стоить в будущем, и какие потери понесет народнохозяйственный комплекс от передачи их в частные руки. С учетом всех факторов вполне может получиться, что на продаже актива казна получит $ 1 млрд., а суммарные потери в экономике составят при этом все $ 10 млрд.

Но кто, спрашивается, в нашем правительстве делал такие расчеты, разве эти расчеты представлены на обсуждение общества? Разумеется, нет. Насколько я понимаю, экономический блок правительства поступает приблизительно так. Раз нужно заткнуть дыру в бюджете, привлекается иностранный инвестиционный банк — допустим, JPMorgan Chase или Goldman Sachs, — который и говорит: такой-то актив можно продать за такие-то деньги. И на этом все расчеты заканчиваются.

И пока не будет коренных кадровых перемен в экономическом блоке, ситуация с приватизацией, я считаю, никак не изменится.

Андрей Полунин

Yorumlar