Rus askeri istihbaratının (GRU) yeni kuşak silahları Systema ve Nooscope!

Черкесское политическое движение продолжает усиливаться. Это сравнительно недавний феномен, последних пары десятилетий.

Նիկոլ Փաշինյանի պատմական այցը. բարձր նոտա Թբիլիսիում

DR. BABEK CAVANŞİR: “TÜRKİYE’DEN SONRA EN FAZLA TÜRK NÜFUSUNA SAHİP OLAN ÜLKE İRAN’DIR.”

Неизбежность разрыва Армении с Россиией

Ermenistan, Rusya 11 Nisan 2016
715

Неизбежность разрыва Армении с Россиией
putinsarkisyan
Четыре дня войны в Арцахе стали своего рода лакмусовой бумажкой во многих аспектах – проверки боеспособности армий сторон, обществ, властей, реакции международного сообщества, союзнических отношений, реакции Спюрка и т.д. И выводы, которые можно сделать по всем этим параметрам, чрезвычайно важны для безопасности и будущего армянского государства.
По двум важнейшим параметрам можно говорить о серьезных проблемах. Во-первых, речь идет о проблеме адекватности существующей политической элиты Армении тем вызовам, перед которыми стоит армянское государство (без деления на Армению и Арцах). Вторая проблема, которая также отчасти связана с первой, но отчасти – имеет самостоятельный характер – провал стратегии безопасности, которую сформировали ее элиты и смысл которой заключался во вступлении в созданные Россией военно-политические и экономические блоки. Апрельская война показала, что почти все формальные союзники Еревана по блоку придерживаются либо проазербайджанской позиции, либо же пытаются реализовать свои интересы, используя слабость армянской стороны.
В этом контексте, безусловно, наиболее важным является отношение России. Россия не только не продемонстрировала поддержку своего военно-политического союзника, с которым у нее двусторонние и блоковые договора и формальные обязанности по обеспечению ее безопасности, но и попыталась использовать существующее обострение для реализации своего плана по привлечению Азербайджана в созданные ею экономические и военно-политические блоки, такие как ЕврАзЭС и ОДКБ. Якобы равноудаленное отношение России в условиях противостояния двух сторон, одна из которых является ее военно-политическим союзником, был именно сигналом поддержки противоположной стороны. Сожаление С. Лаврова о том, что Азербайджан пока не входит ни в одну из названных организаций, можно воспринимать как сигнал о готовности уступок в карабахском вопросе за счет интересов Армении. Сюда же можно отнести и публично декларируемую (даже после применения против армянской армии проданного Россией наступательного вооружения) готовность России и дальше продавать наступательное оружие Азербайджану.

Поведение России, разумеется, вызвало вполне закономерную и наиболее серьезную с момента операции “Кольцо” антироссийскую реакцию в армянском обществе. У российских экспертов это вызвало ответную реакцию, стремление доказать, что у Армении нет альтернатив российскому выбору, и что худой союзник лучше отсутствия союзников как таковых. Эксперты также выражали обеспокоенность ростом антироссийских настроений и, видимо желая продемонстрировать свое искреннюю обеспокоенность судьбой Армении, предостерегали ее жителей от подобного отношения. Разумеется, в основе подобной обеспокоенности лежит в большей степени мотив объективации интересов России и представления интересов других групп как второстепенных по отношению к этим интересам. Безопасность армян Арцаха, которые стоят перед реальной угрозой, в то числе и из-за продажи Азербайджану исключительно разрушительно наступательного вооружения Россией, разумеется, в их системе оценок вопрос гораздо более второстепенный, нежели видение Россией своих интересов в регионе, политика – которая осуществляет в том числе и применением прямого шантажа, инициирования военных действий, дестабилизации стран и т.д.
güneykafkasya
Именно объективированный интерес дальнейшей экспансии России, который, якобы, даже если и противоречит минимальным гарантиям безопасности Армении и Арцаха, идет им же во благо, лежит в основе мировоззрения разного рода российских экспертов. Именно отсюда попытки убедить армян в том, что у них, собственно, другого выбора и нет. Отсюда же тезис о том, что на Нагорный Карабах российские обязательства не распространяются. Можно подумать, что при подписании двусторонних договоров Россия вовсе не имела представлений о том, что значит Карабах для Армении, или же США поддерживали Израиль во время войны 1967 или 1973 гг. только в рамках границ, признанных ООН.
Тезис о безальтернативности для Армении пророссийской ориентации и нахождения в созданных Россией организациях – имитаторах аналогичных западных военно-политических организации (НАТО) или торгово-экономических блоков (аналог раннего ЕС), популярен и у российских, и у ряда армянских аналитиков. Он также является неотъемлемой частью мировоззрения армянских элит. Даже столкнувшись с реакцией, когда в самом жизненном для Армении вопросе, ради которого она жертвовала объемом отношений с другими партнерами, ее формальный союзник отказался ее поддерживать, и при этом настаивает на том, что будет и дальше продавать наступательное оружие Баку, армянские элиты смогли только сделать лишь робкие замечания и невнятные жалобы, что они сожалеют об этом и т.д. Премьер-министр Армении своими устами сказал то, что позже повторил слово в слово Д. Медведев: если Россия не продаст Азербайджану оружия, найдутся другие поставщики.
Армянские элиты до сих пор не смогли понять, что усиление Армении, или хотя бы неусиление Азербайджана, поддержка Россией условий, которые могли бы снять любые поползновения и попытки Азербайджана решить конфликт военным путем, невыгодны Москве, поскольку именно используя слабость Армении и демонстрируя свою готовность жертвовать ее интересами, Москва пытается выбить у Баку вхождение в свои геополитические проекты, откуда уже убежали Грузия и Украина.
При этом, сами же армянские элиты активно поддерживали продление срока дислокации российской базы, вступление Армении в Таможенный союз и ЕврАзЭС, несмотря на отсутствие общей границы со странами-участницами.
Выбор экономической организации власти аргументировали также с позиции обеспечения безопасности и представляли этот факт неизбежным следствием вступления, а затем, когда ожидаемого не случилось, не смогли признать свою вину. Армянская элита следовала инициативам Москвы и вступала в ее проекты из стремления минимизировать для себя все внутриполитические риски и решить задачи, которые в своей основе являются внутренними, через покровительство внешних сил. И ради нежелания идти на радикальные внутренние преобразования и нежелания сломить логику отношений в государстве, когда личный интерес правящей группы и сохранение олигархического режима являются самоцелью, армянская элита сделала себя заложником произвола покровителя, который имел возможность манипулировать объективно слабыми сторонами армянского государства и давить на его руководство из-за отсутствия каких-то внутренних ресурсов легитимности армянских властей.
Именно поэтому, в критических ситуациях армянские власти предпочитали сохранить свои отношения с покровителем, нежели опереться на внутреннюю поддержку. Армянская власть представляла не нацию Армении, а группу сговорившихся лиц, которые не имели внутренней поддержки, внутреннюю легитимность получали через ресурсы внешнего покровительства. Именно из-за этой личной слабости и подчиненности армянские элиты позволяли отождествить свою личную слабость со слабостью армянского государства как такового.
Именно по этой причине российские эксперты сегодня могут утверждать, что у Армении нет альтернатив и она вынуждена в любом случае оставаться в лагере России и участвовать в ее геополитических проектах. Но так ли это на самом деле и насколько крепки российские позиции в регионе и на постсоветском пространстве?
Главным инструментом российской тактики установления своего влияния в регионе является допущение, что через давление на Армению и принуждение к уступкам Азербайджану (при этом таким уступкам, которые просто заморозят конфликт в новом виде, но не решат ее окончательно) Россия способна привлечь и последнего в свой лагерь. Что, однако, это значит для Азербайджана? Азербайджан понимает, что окончательного разрешения карабахского вопроса, так как это представляется ему, от России не получит, поскольку Россия потеряет фактор шантажа, а Азербайджану Россия нужна исключительно как инструмент разрешения карабахского конфликта в свою пользу.
Второй важный фактор – Азербайджан всегда пытался заручиться также поддержкой западного сообщества и использовать свое географическое положение и ресурсы углеводородов в альтернативных российскому проектах транзита энергоносителей и коммуникаций в Европу. Роль Азербайджана в этой системе значительно выше той, которую ей предлагает Россия, как зависимой страны, энергоресурсы которой, как главный геополитический ресурс страны, используются для усиления энергетической зависимости Европы от России.
При этом, пророссийский выбор для Азербайджана предполагает также потерю поддержки Турции – страны, которая была наиболее последовательной и тесной союзницей Баку, которая единственная из стран объявила блокаду Армении из-за карабахского конфликта, поддерживает позицию Азербайджана во всех международных инстанциях и является ее самой важной подушкой безопасности на критические случаи. Турция является гарантом существования азербайджанского государства как такового.
karabağh
Пророссийский выбор Азербайджана также приведет к потере поддержки со стороны Украины и Грузии, двух стран, которые могут играть важную роль в перспективах западной интеграции Азербайджана и ее попытках стать важным альтернативным мостом между Азией и Европой в обход России.
Азербайджанское руководство, начиная с Г. Алиева, понимало все риски, которые связаны с определенным выбором одной из сторон – России, Турции или Запада. Именно поэтому, несмотря на явные уступки Москвы, ее готовность продавать ему оружие и т.д. все это не приводило к согласию Баку на вступление в российские проекты.
Пророссийский выбор Азербайджана, очевидно, также снимает остроту армяно-турецкого противостояния, делает бессмысленным продолжение блокады Армении со стороны Турции, расширяет возможности для геополитического выбора страны. Именно поэтому, когда российские эксперты утверждают, что у Армении нет выбора и она должна смириться с этим, они не понимают, что в нынешней политической ситуации крайне ограничен и выбор России – это может быть только одна из стран Южного Кавказа, и этот выбор создает предпосылки для совершенно иных отношений в регионе между Ираном, Арменией Грузией, Украиной, возможно – также Турцией.
Политика России в регионе, очевидная и циничная эксплуатация слабости армянской власти и тем самым ослабление Армении как государства, если и воспринимается как средство усиления российского влияния в регионе, то этот тезис очевидно ошибочный. Важным и чрезвычайно реальным следствием подобного отношения к союзнику является подрыв доверия к России как надежному партнеру во всех странах, которые являются ее формальными союзниками или которых она пытается привлечь к себе.
Если посмотреть на то, какие страны являются союзниками России на постсоветском пространстве и участниками ее геополитических проектов, то здесь очевидна абсолютная закономерность – это авторитарные режимы, существующие больше 20 лет, выбор которых обусловлен не реальной поддержкой населения, а является выбором авторитарных лидеров, таких как А. Лукашенко, Н. Назарбаев, Э. Рахмон, которые не заинтересованы в модернизации своих стран в русле расширения свобод и демократизации, что предполагало бы, неизбежно, их уход.
Российская поддержка авторитарных режимов укрепляет их внутриполитические позиции по давлению на оппозицию и помогает избежать международной изоляции, но она же создает во всех обществах альтернативы, которые не настроены на продолжение сотрудничества с ней. Демократизация, неизбежно, предполагала бы и альтернативный внешнеполитический курс, поскольку оппозиция во всех отмеченных странах не имеет пророссийской ориентации.
Другая сильная социальная альтернатива в этих странах, прежде всего в Таджикистане – исламский фундаментализм – также не предполагает пророссийской ориентации. Т.е. любые альтернативы авторитарным режимам в странах-союзниках России не настроены на продолжение существующего формата отношений. Именно поэтому у авторитарных лидеров и российских властей появляется дополнительный аргумент, скрепляющий их тесные отношения и настрой против оппозиции. Именно поэтому всюду, когда в постсоветских странах начинаются демократические движения и гражданские протесты, они объявляются происками внешних сил, Госдепа и т.д.
Лишь две страны в этой системе, где формирование консолидированного авторитарного режима не сложилось в силу разных причин – Армения и Киргизия – вступали в союзы, исходя из иных критериев. В случае Киргизии речь шла об отсутствии каких-то иных альтернатив – рядом только Китай, и на этом направлении нет логистики, культурно-языковых и иных контактов важным, также является фактор напряженных отношений с Узбекистаном.
В случае Армении, которая не имеет общей границы с отмеченными странами – выбор как ОДКБ, так и ЕврАзЭС был обусловлен исключительно соображениями безопасности.
То, что российская ориентация основана на личных мотивах элит, всюду связана с наиболее регрессивными тенденциями в обществе и при смене авторитарных режимов пришедшие ей на смену элиты склонны разорвать эти отношения, можно увидеть на примере Украины и Грузии. Аналогичные процессы, неизбежно, ждут Казахстан и Белоруссию, и если выбор первой ограничен, поскольку именно Россия является ее мостом в Европу, то для Белоруссии с точностью до наоборот.
Россия не сделала ничего, чтобы поставить свои политические проекты на более широкие и массовые основания и получить общественную поддержку в странах союзниках, не сделала ничего, чтобы пророссийская ориентация была выбором не авторитарных элит, а населения этих стран. Антизападная риторика, приправленная манипулированием традиционалистской риторикой, критикой европейских ценностей и их отождествлением с аморализмом, сделали идеологическую основу российского “глобального проекта” крайне регрессивной и реакционной, оттолкнув от нее наиболее образованные и прогрессивные группы населения постсоветских стран.
Геополитический выбор в сторону России отражает либо отсутствие у страны иного выбора или его затрудненность (как в случае Армении и Киргизии), или отсутствие выбора у населения стран, присоединившихся к этим проектам (авторитарные режимы). Как только этот выбор появится, нетрудно предсказать, какими будут результаты.
Армения является редким примером в том смысле, где российская ориентация является частью традиционного сознания, в том числе и оппозиции, и этот раскол, исключительный для оппозиционных движений постсоветских стран, приводит и к серьезному ослаблению армянской оппозиции и ее идеологической бесцветности. Ни одно другое постсоветское государство не имеет столь глубоких корней апологетики пророссийской ориентации и его распространенности среди населения.
Даже армянские эмигрантские партии, после потери независимости Армении и изгнания из нее в 1921 году, после недолгого периода критики СССР, с конца 1960-х почти поголовно стали просоветскими. Дашнакцутюн, бывший правящей партией Первой республики, подвергшийся репрессиям и преследованиям в странах социалистического блока и т.д., стал пророссийским как только появился на политической арене Армении в конце 80-х – начале 90-х.
Устойчивость мифа об особой роли России в истории Армении даже в тех случаях, когда несоответствие и враждебность России интересам Армении были очевидны, во многом обусловлена травмой геноцида и сознательным манипулированием этой травмой в советские годы для укрепления пророссийской мифологии.
Апрельскую войну можно назвать тем Рубиконом, который, наряду с событиями в Гюмри и реакцией на них российской стороны, начали процесс маргинализации пророссийских настроений в Армении. Разумеется, по инерции будут еще силы и группы, которые будут отстаивать прежнюю позицию. Но сама Россия, страна, которая выбрала в регионе принцип максимизации своей актуальной выгоды, в том числе и через игнорирование интересов стран, по отношению к которым имеет союзнические обязательства, своей политикой сделает все, чтобы этого не случилось. Даже если армянские элиты будут неспособны выразить произошедший в Армении разрыв на уровне масс, исторически он неизбежно предполагают политическое выражение.
Россия сделала все, чтобы на постсоветском пространстве союзничество с ней было результатом безвыходности.
Самвел Меликсетян

Yorumlar