Денис Коркодинов: За кулисами «Солнечного льва»

В январе 2026 года волна протестов, начавшаяся из-за обвала национальной валюты, переросла в наиболее серьезный политический вызов исламскому режиму за последние годы. Среди лозунгов «Долой аятоллу!» все громче звучат призывы к возвращению «шаха» и скандирования «Пехлеви вернется!». Фигура Резы Пехлеви, 64-летнего сына последнего монарха, находящегося в изгнании, внезапно оказалась в центре внимания. Его появление на международной сцене в свете развивающегося протестного движения в Иране стало результатом долгой и продуманной кампании, финансируемой и направляемой извне.

Протесты, охватившие к 9 января все 31 провинции страны, демонстрируют качественно новый уровень. Если в конце декабря 2025 года они были спровоцированы чисто экономическими причинами, то уже к первой неделе января они были стремительно политизированы. Так, из 274 событий, зарегистрированных с 28 декабря, 210 уже классифицируются как мотивированные широкими антиправительственными настроениями. Именно на этом фоне и происходит символическое «воскрешение» фигуры Пехлеви. Его видеообращение 7 января с призывом выйти на улицы в 20:00, набравшее рекордные 80 млн просмотров, стало катализатором новой эскалации. Последующие ночные столкновения и захват протестующими города Абданан в провинции Илам показали, что призыв был услышан.

Однако сам по себе Пехлеви, проживающий в Вашингтоне и не имеющий организованной политической структуры внутри страны, едва ли мог добиться такого эффекта силами одной лишь харизмы. Ключ к пониманию ситуации лежит в Вашингтоне, где уже много лет действует Национальный союз за демократию в Иране (NUFDI). Эта организация, позиционирующая себя как голос ирано-американского сообщества, является, по сути, официальным лоббистским аппаратом Пехлеви. Летом 2025 года NUFDI провела в Мюнхене «Конвенцию национального сотрудничества для спасения Ирана», собрав, по ее заявлениям, «самый широкий и разнообразный коалиционный состав иранской оппозиции» – от монархистов до республиканцев и представителей этнических меньшинств. Этот шаг был стратегическим, направленным на создание видимости консолидированной альтернативы под эгидой Пехлеви. В своей публичной риторике наследный принц осторожен: он говорит не о реставрации монархии, а о необходимости национального референдума и переходного периода к светской демократии. Но его окружение и поддерживающие структуры работают на конкретные политические цели.

Активность NUFDI и прямые обращения Пехлеви к западным лидерам находят отклик в определенных кругах. Высокий представитель ЕС по иностранным делам Кая Каллас решительно осудила подавление протестов, заявив, что «иранский народ борется за свое будущее». Европейский парламент также выразил поддержку протестующим. Однако официальный Брюссель пока дистанцируется от идеи смены режима, называя это неполитикой ЕС. Более решительную позицию демонстрируют отдельные политики, как, например, шведский депутат Европарламента, открыто призывавший руководство ЕС встретиться с Резой Пехлеви. Эта дипломатическая и медийная поддержка критически важна для легитимации изгнанника как фигуры международного уровня.

Но настоящим мотором проекта «Пехлеви» выступают даже не европейские столицы, а Тель-Авив и государства Персидского залива. Для Израиля крах Исламской Республики – стратегическая цель десятилетий. В статье The Jerusalem Post, фактически представляющей позицию лоббистской группы «Новый Иран», открыто звучит призыв к правительству Нетаньяху оказать «материальную и логистическую поддержку» иранскому народу в противостоянии с КСИР. Авторы напрямую связывают будущее с поддержкой «коронного принца» Резы Пехлеви, рисуя картину стратегического союза между будущим демократическим Ираном и Израилем. Этот нарратив не нов – визит Пехлеви в Израиль в 2023 году и его встреча с Нетаньяху уже тогда указывали на прагматичное сближение.

Важным элементом головоломки является и позиция США, которая, однако, выглядит наиболее противоречивой. С одной стороны, Дональд Трамп напрямую угрожает Ирану военным ударом в случае жестокого подавления протестов. С другой – он публично отказался от встречи с Резой Пехлеви, назвав его «хорошим человеком», но заявив, что нецелесообразно встречаться с потенциальным преемником. Эта двойственность отражает классическую американскую дилемму: желание ослабления режима и недоверие к непроверенной альтернативе, которая может привести страну в состояние неуправляемого хаоса. Пока Вашингтон ограничивается жесткой риторикой, предоставляя активную фазу лоббирования и продвижения таким группам, как NUFDI.

Поддержка Пехлеви внутри Ирана носит скорее символический характер. Для многих, особенно молодых протестующих, он – не конкретный политик, а «символический фокус для национального единства», антитеза нынешнему режиму, фигура, ассоциирующаяся с досекулярным и дотраматическим прошлым. Его непосредственное политическое влияние минимально из-за отсутствия сети внутри страны и исторического багажа отца, правление которого также было отмечено авторитаризмом и деятельностью тайной полиции САВАК. Основная аудитория Пехлеви и его нарратива – диаспора и внешние игроки.

Именно этим и опасен для Ирана сложившийся альянс. Проблема не в том, что Реза Пехлеви поведет за собой армии. Проблема в том, что его фигура становится удобным инструментом для легитимации внешнего вмешательства. Внешние силы могут использовать «национального лидера в изгнании» как предлог для санкций, кибератак, поддержки сепаратистских движений или даже военной операции под гуманитарными лозунгами.

Таким образом, возвращение монархического нарратива в иранскую политику в январе 2026 года – это не ностальгический порыв, а результат многолетней, хорошо финансируемой кампарии. Кампании, в которой лоббисты Вашингтона, стратеги Тель-Авива и Эр-Рияда и европейские политики пытаются сконструировать приемлемую альтернативу текущей власти. Для Ирана это создает двойную угрозу: внутреннюю – в виде дальнейшей дестабилизации, и внешнюю – в виде роста риска интервенции под предлогом поддержки «демократического выбора». Однако над этим конфликтом всё четче нависают тени большой геополитической игры, где «Солнечный лев» – всего лишь одна из фигур на шахматной доске. Исход протестов определит, сможет ли Исламская республика Иран уничтожить собственных противников, защитив свою страну от деструктивного давления США, Израиля и их “коронованной марионетки”.
Денис Коркодинов, Генеральный директор Международного центра политического анализа и прогнозирования “DIIPETES”