Körfəzdə yeni “tanker müharibəsi” başlayır?

Kurtları seven Rus işadamı, Türklerin desteği sayesinde internetin yıldızı oldu

AVRUPA KOMİSYONU BAŞKANININ MEŞRUİYETİNİ TARTIŞABİLİRİZ… AMA ŞİMDİ DEĞİL!

ABD yeni savunma sekreter vekili Mark Esper

Дагестанские заблуждения о тюрках

Gündem, Kuzey Kafkasya 26 Aralık 2018
700

Советская политическая конъюнктура и одиозные национальные политики 90-х породили немало ложных образов и сведений в общественном сознании народов Дагестана. Мы, кумыки, могли бы наплевать на ложные представления о нас, однако, поскольку некоторых соплеменников это заботит, разберём горские заблуждения о тюрках и, в частности, о кумыках.

«Кумыки – это….».
1) «…пришлый народ». – Чтобы говорить о пришлых, надо понимать критерии этого термина. Археологические и другие многочисленные доказательства говорят, о том, что тюрки жили на территории Северо-Восточного Кавказа с незапамятных времён. И вовсе не случайно, что даже горный Дагестан, где тоже жили некоторые тюрки, хранит в себе много следов их присутствия. Одна их теорий этногенеза тюркских народов вообще относит их появление как автохтонов к Северному Кавказу.

2) «…отуреченные дагестанцы». – Появилась эта теория в пик переселенческих процессов горцев Дагестана на Равнину, а стала таять как вешний снег после распада Союза. В кумыкской культуре не было и нет дагестанского субстрата, зато есть несколько близкородственных тюркских, в то время как в языке, топонимах, одежде, кухне и даже архитектуре нахско-дагестанских народов предостаточно элементов тюркского влияния.

3) «…кочевники». – Во-первых, далеко не все тюркские народы кочевые. Во-вторых, неправильно воспринимать отдельные этносы как полностью кочевые. Например, на территории Казакстана в Средневековье было немало городов с современнейшей для своего времени инфраструктурой. В третьих, чтобы говорить о «кумыкских кочевниках», надо сначала объяснить наличие в Кумыкии множества гуннских, булгарских, хазарских городов. Стоит напомнить, что почти все города Средних веков в рассматриваемом регионе находились на территории Кумыкской Равнины. Примерно так же обстоит дело и с современными городами Республики Дагестан. Вообще же кочевые и осёдлые тюрки внесли огромный вклад в мировую историю. Человечество, восхищающееся наследием Древнего Рима и культурой Древней Греции, ещё не до конца оценило вклад тюркской цивилизации.

4) «…монголы». – Начнём с того, что большинство в армиях государств, в орбите которых оказывались кумыки и их предки, были, естественно, тюрки – прирождённые воины. Продолжим тем, что среди современных кумыков монголоидов почти нет, хотя среди дагестанцев периодически встречаются (!). Сами непритязательные монголы стали наследниками знаменитых тюркских завоевателей неожиданно для себя в прошлом-позапрошлом веках, причём активные исторические спекуляции по «монголо-татарскому нашествию» происходили до середины прошлого столетия включительно.

Итак, современные кумыки – потомки разных представителей тюркского суперэтноса, от киммерийцев до хазар, наследники озденей и высших сословий кавказских тюрков.

«Кумыки не участвовали в Кавказской войне, а помогали русским». – Для начала напомним, что Кавказских войн было несколько. Десять походов Московии с 1560 по 1605 гг. отразили кумыкские шаухалы. Основой армии были кумыкские тюрки, наши шаухалиды и ханы периодически привлекали дагестанское ополчение из зависимых обществ. В войне 1722-1726 гг. бой приняли более тридцати пяти кумыкских сёл, для усмирения кумыков Санкт-Петербургу пришлось организовывать несколько карательных походов, в результате чего множество поселений было стёрто с лица земли. Большую часть воевавших с петровскими войсками кавказцев составили опять же кумыкские тюрки. В выступлении в 1790-х гг. под руководством Ушурмы отмечено участие множества кумыкских воинов из самых разных мест. Что же касается третьей Кавказской войны, то начиналась она с боёв и карательных походов царизма в Кумыкии. Почему-то мало говорят о том, что подавляющее большинство сторонников Газимухаммада были кумыками, у них же был один из его опорных пунктов. Мало вспоминают и сёла воинской славы – Гюен-Отар, Сала-Отар, Азамат-Юрт, Хаджи-Герей-Юрт, Умахан-Юрт, Кочкар-Юрт, Имангул-юрт, Нуракай-Юрт, Лаклак-Юрт,Эндирей, Бамматбек-Юрт, Сала, Ботаюрт, Байрамаул, Аксай, Большой Дженгутай, Эрпели, Таргу, Амирхан-Кент, Башлы и другие (не все из них удалось восстановить), а также героев Очар-Хаджи, Ташёв-Хаджи, Идрис-Эфенди, Умалат-Бека, Ирази-бека… До того, как Шамиль с мюридами начали свою 25-илетнюю деятельность в труднодоступных горах Дагестана, Кумыкия имела 250-летнию историю военного противостояния с северным соседом на Равнине, что не исключало взаимную помощь кавказцев в обоих случаях. Да и после войны кумыки не хотели жить под царём – вспомним восстание в 1870-х гг. под руководством Уцмиева.
«Советский период – время тюркизации». Говорить так может человек с короткой памятью. Закрепление тюрко-кумыкского языка в качестве государственного в 1920-е гг. было отражением реально сложившейся языковой ситуации и насущной необходимостью в молодой республике. Почти весь Южный Дагестан говорил на азербайджанском, а не менее половины остального Дагестана владело кумыкским. Говорить о тюркизации глупо, поскольку уже в довоенный период начинается активный выпуск литературы на языках различных народов РД и партийным руководством ведётся работа по искусственному формированию национального самосознания у большого ряда сгруппированных горских племён (этносы региона никогда не были одинаковыми по уровню развития). Некоторым сие утверждение будет грустно признавать, однако в случае отрицания историческая память людей так и будет питаться плодами советской исторической уравниловки.
«Все земли общие и не имеют национальности». Хорошо известно, земли в горах никогда не были общими, они всегда заканчивались границей соседа или соседней общины. Территориальные споры – вечный спутник горцев, большинство которых жило в условиях малоземелья. Не были бесхозными и территории на плоскости, архивные документы содержат множество сведений о земельных разбирательствах. Надо подчеркнуть – без земли не может быть этноса, отрицая этнические территории, мы отрицаем этносы. Любопытно, с момента колонизации Северо-Восточного Кавказа это подтверждалось административно-территориальным делением, где в названии округов отражались этносы, например, существовали Кумыкский и Даргинский округа. В советский период истории страны с учётом ареала проживания народов проводилось районирование и до сих пор существуют Агульский, Рутульский, Табасаранский, Лакский, Ногайский районы. Изначально районы и в общественном сознании позиционировались как национальные. После масштабного развёртывания переселения дагестанских горцев на Равнину в советских СМИ кумыкские районы перестали обозначаться как национальные, государством проводилась большая информационная компания по искусственной интернационализации Кумыкии. Сейчас, пытаясь оправдать ту тоталитарную политику, некоторые личности пытаются спекулировать религиозными доводами (!). Надо понимать, что общих земель в Евразии не осталось уже в седьмом веке, а отрицать право на конкретную собственность, ни с того ни с сего объявляя общей, в наше время примерно равносильно реанимации института наложниц. Ни одно мусульманское общество не сможет нормально существовать без справедливости и признания жилья и наделов за отдельными лицами и группами людей.
«Кумыки продают земли». Такое мнение складывается из-за искусственно запутанной ситуации с землепользованием в Республике. Подводя к ним, сделаем небольшой экскурс. Первый этап основательного подрыва экономического благосостояния кумыкского народа начался после окончания колонизации Северного Кавказа. В 1860-е гг. случился государственный обман и часть земель кумыкской аристократии (а сам факт наличия таковой говорит об уровне развития общества), предназначавшаяся кумыкским же крестьянам, стала царской администрацией передаваться колонистам – представителям христианских народов. Второй этап подрыва земельной самодостаточности Кумыкии можно отнести к первым десятилетиям советской власти, особенно к 1930-м гг. Несмотря на ряд положительных изменении в жизни народа, фактически происходила ликвидация крепкого крестьянства в стране как класса и обобществление земли. Понятное дело, в Республике это ударило сильнее всего по равнинным народам – тюркам. Например, в 1930-гг. из одного Эндирея в Среднюю Азию было выслано семей в четыре раза больше, чем из одного из горских районов. Также десятки лет под предлогом нерентабельности маленькие кумыкские хозяйства переселялись в большие сёла, после чего в место расположения первых прибывали… дагестанские переселенцы. При этом были факты подселения приезжих со стороны властей. Кстати, полностью или почти полностью мононациональные кумыкские сёла по культуре, ментальности и самосознанию сейчас в лучшую сторону отличаются от тех, в которые делались подселения. С середины прошлого века насильственные переселения стали суровой нормой жизни, создав в итоге перенаселённость равнины и угрозу утраты национальной самобытности.
Как обычно, при постановке проблемы кумыкских земель близко к сердцу её начинают принимать те приезжие, которых это менее всего касается. Во-первых, никто не ставит под сомнение законность недвижимости, купленной в городах, будь то квартира или частный дом. Тут вопросы могут быть к продавцам и застройщикам. Во-вторых, есть проблема мигрантов в кумыкских сельских населённых пунктах, однако сами дагестанцы должны знать, на что идут, заселяясь. А у местных борьба с изменением этнического состава должна выражаться в первую очередь в работе с причинами, т. е. с тем, чтобы участки и дома в сёлах не продавались или продавались землякам либо соплеменникам. В третьих, частое попрекание Ленин-Кентом или Семендером не совсем оправдано, поскольку львиную долю продаж земли всё же осуществлял один из опальных мэров через своих ставленников (неблагонадёжных личностей можно найти в любом народе). В четвёртых, все вышеприведённые случаи не являются основными в кумыкской земельной проблематике, более того, составляют максимум считанные проценты от защищаемых этнических территорий. Что же вызывает споры?

Надо пояснить, горские поселения в Кумыкии можно разбить на три основные группы. Первая – относящиеся к горным районам сёла на кумыкской земле – так сказать, «сёла-мутанты» (это не оскорбление жителей, а характеристика системы управления сёлами). Вторая – горские сёла, относящиеся к кумыкским районам, «сёла-пришельцы» (не оскорбление жителей, а характеристика системы управления сёлами). Эти две группы – плод организованного переселения государством кавказцев на Равнину. Третьи – отгонные пастбища, где по договору аренды могут находиться несколько месяцев в году несколько животноводов и скот. Ни о каком перевыпасе и постоянном проживании речи в документах не идёт, хотя оное происходит. Эта форма сложилась исторически, горцы пользовались зимними пастбищами в Кумыкии, что всегда (!) предполагало возмездность. Большинство возражений наших общественников годами идёт как раз по территориям, измеряемым тысячами гектаров – набившим оскомину землях отгонного животноводства. Прикутанные хозяйства сейчас – это фактически Чёрная дыра, через которую организованные преступные группы чиновников отмывают деньги, выделяемые на развитие сельского хозяйства. Пытливый читатель задаст вопрос о том, почему же сами хозяева не покончат с этим глумлением над государственным бюджетом и российским законодательством. Насколько могли, в условиях репрессивного советского режима мы поднимали эти вопросы, а в 1990-гг. закон Республики Дагестан вопреки конституциям передал земли в республиканскую собственность. Договоры аренды, которые горские администрации ныне заключают не с хозяевами, а с РД, выглядят насмешкой над здравым смыслом: годовая арендная плата грошовая, а контроля за целевым использование земель нет. В результате пастбищные места беспринципно застраиваются и нещадно удобряются. Не сумевшее устроиться в бюджетные структуры и оказавшееся заложником своих вороватых лидеров дагестанское население, убежав жить на Равнину, цинично требует на ценных для продовольственной безопасности землях строить ФАПы, детсады, школы, спорткомплексы, проводить коммуникации, то есть увеличить нагрузку на республиканский бюджет в этих «сёлах-привидениях». Предыдущий глава Республики Дагестан вообще предлагал самозваные населённые пункты узаконить и, таким образом, внести ещё большую миграцию и напряжение на рынке труда в Кумыкии. Меж тем коренное население остаётся без своей земли, в обмен получая ничего, и мигрирует в поисках работы в другие регионы. Давно сложилась практика, когда аренда двух одинаковых участков, имеет разную стоимость: местный кумык платит цену в несколько раз большую, чем приезжий дагестанец. При этом всё не ограничивается вопросами титула и аренды. С советских времён в горцев и инфраструктуру для них на Равнине вкладывались колоссальные деньги, собственно, полноценный запуск переселенческих программ стал более реальным, когда дагестанским хозяйствам был предоставлен пакет материальных гарантий. Типичной до распада Союза была ситуация, когда одна и та же продукция закупалась государством на кутанах дороже, чем у коренных жителей.

В ситуации с кутанами невозможно не привести пример с недавним случаем на территории Кумторкалинского района, что есть наглядная иллюстрация лукавства по вопросу об отгонных пастбищах. Люди, игнорируя Земельный кодекс, застроили домами земли аграрного сектора, при этом залезли ещё и на территорию заповедника, а когда по сельскохозяйственным землям стали тянуть трубу газовики, самозванцы начали требовать не сносить самострой. Подобные выступления – проверка власти на прочность, если в Дагестан пришла Россия, она не должна быть слабой и становится жертвой шантажа, которую проворовавшиеся муниципальные служащие устраивают, прикрываясь созданными ими же проблемами людей. Должны быть принципиальны и газовые компании, на содержание которых прямо или косвенно законопослушный кумыкский народ платит немалые деньги. Интересна тут аргументация приезжих – «нас насильственно сюда переселило государство». В реальности до развала СССР система сезонного выпаса ещё сохранялась, и только с 1980-1990-х гг. вместо периодического появления баранов там стали непрерывно жить люди, а все отсылки к 1935 году смотрятся лицемерно – для постоянного проживания населения эти земли не отводились. Можно сколько угодно жаловаться на безработицу и коррупцию в горах, однако это не есть причина заниматься правонарушениями, это причина для внутренней ответственности в общинах. Раз зашла речь о совершаемых жителями кутанов нарушениях, стоит их перечислить: экоцид, порча земель, повреждение чужого имущества, нецелевое использование финансов, хищение государственных средств, незаконные сделки с землёй, уничтожение и повреждение объектов культурного наследия федерального значения. На этом фоне блеяние некоторых известных заезжих и некомпетентных в проблеме журналистов о тяжёлой участи горцев становятся ханжеством. У тюркских сёл проблем не меньше, что давно подтверждено статистикой. В идеале с кутанными безобразиями должна разбираться группа следователей и других юристов, вооружённая как минимум Уголовным, Административным, Гражданским, Градостроительным и Земельным кодексами. А для начала на месте коренных кумыков я бы сменил указатели с чуждыми названиями прикутанных хозяйств на указатели с историческими названиями местностей.

Нерешённой остаётся и ситуация с незаконно созданными в 1990-е виноградарскими ГУПами, которые вместе со своим имуществом также оказались в собственности Республики Дагестан.

Как видите, основные претензии кумыков выдвигаются не по столичным участкам под ИЖС, а по огромных площадям под выпас, которые должны быть экономической основой существования коренных сёл и районов. В межнациональном аспекте дело не в том, что кумыки не хотят видеть горцев у себя дома, дело в том, что вопрос земель предков должны решать их потомки, а не коррумпированное правительство (ещё совсем недавно), как в случае с ЗОЖ, или комитет по вину, возглавляемый, например, чиновником с халяльной фамилией. Таким образом, для разрешения ситуации нужны не только возврат земель и инвестиции в тюркское население, а ещё конфискация и возврат в горы денег, по бумагам вкладывавшихся в дагестанцев.

«Кумыки – часть тюркского заговора». Сколько бы горцы не хулили вице-премьера Толстикову из Крыма, изобличившую срамоту Минимущества, премьера из Татарстана Здунова, первым из приезжих крупных чиновников открыто призвавшего инвестировать в горные сёла (салам Щепакину, Липатову и Ермошкину), Главу Васильева – казака, сломавшего националистические монополии, для нас, кумыкских тюрков, возращение региона в правовое поле означает положительные предпосылки. Это возврат привычного для тюркских народов общественного порядка и восстановление исторической справедливости. Конечно, выводы делать очень рано, однако положительные сигналы есть. Мы так долго терпели горско-дагестанский кавардак, что соседям можно немного потерпеть и российско-тюркскую законность. Вам кто-то сказал, что надо ставить хороших местных? Бросьте, мы верили в таких больше четверти века, сидя в «рабстве» у одних и слушая форумно-фестивальные мантры у других. Может, хватит? Я готов всерьёз воспринимать дагестанскую критику в адрес «варягов», если дагестанцы готовы всерьёз воспринимать кумыкский вопрос и высказывать адекватное к нему отношение – так, как если бы это была их проблема.
«Кумыки – националисты». Стоит ли смысл подробно останавливаться на этом заблуждении ввиду сказанного мной выше? В условиях исторических фальсификаций и земельных махинаций, уничтожения исторических памятников и природных ресурсов, попирания привычного для кумыков со времён тюркских государств публичного порядка молчание было бы преступным. Между тем некоторые люди пытаются представить кумыков как вечно чем-то недовольных, нисколько не осуждая своих земляков, бесконечными причитаниями и нытьём клянчащих и выбивающих строительство соцобъектов на месте безбожно уничтожаемых пастбищ (что есть унижение для властей РД). Кумыки не националисты, а люди чувством родины и гражданственностью. Не благодаря, а вопреки тому, что в республиканском законодательстве не отражены этнические территории и этнические права и их гарантии, наш народ защищает себя согласно Конституций страны и международному праву. И ещё. Кумыкский вопрос не стоял и не стоит наравне с другими национальными вопросами. Лакская проблема заключается в затянувшемся переселении из чеченских сёл на кумыкские земли, к даргинцам никто не подселял иноязычное население, тавлинцы не потеряли ни одного сантиметра земли в горах. Какими бы ни были национальные проблемы горских этносов, они не лишались исторической среды обитания. Кумыкский же вопрос имеет не национальный, а республиканский масштаб. Это связано с тем, что имея общие для всех народов РД проблемы, мы столкнулись с отторжением этнических земель и агрессивной миграцией, да и локализация общереспубликанских проблем по вышеуказанным причинам происходит на Кумыкской Равнине. Именно поэтому наряду с борьбой с коррупцией, привлечением инвестиций и защитой природы в числе первоочередных направлений должно быть восстановление этнических прав кумыкского народа, тем более что восстановление это тесно связано с остальными направлениями.


Аджиев Озден

Yorumlar